September 14th, 2017

Давайте сравним действия кремля с тем, что за 40 лет до начала Донбасской «эпопеи» делала Турция

14.09.17 Заметка от Олега Фонкеллера.

wwxGu62Qnis

"Давайте сравним действия кремля с тем, что за 40 лет до начала Донбасской «эпопеи» делала Турция. В 1974-м -бедная страна 3-го мира,хотя и член НАТО.Столкнувшись с угрозой того,что режим «черных полковников» в Греции присоединит Кипр,и турки-киприоты на севере острова очутятся в положении гонимого меньшинства,Анкара в ночь с 19 на 20 июля 1974 года начала военную операцию «Атилла».В три дня турецкие вооруженные силы,высадившись на севере Кипра с моря и с воздуха,разгромили греков и полностью обезопасили турок северного Кипра,коим досталось неразрушенной доля в 70% промышленности острова.Попытки Греции (тоже члена НАТО) перебросить войска на Кипр были полностью пресечены,именно за счет решительности и скорости операции.Потеряв менее тысячи человек,Турция создала Турецкую республику Северного Кипра,которая фактически –часть Турции.При том,что турки-киприоты никогда не были гражданами Турции.Турецкие власти не орали: «На Кипре живут не турки,а киприоты,они не наши.Кто хочет их защищать –пусть едет туда сам и воюет ржавым оружием тридцатилетней давности.А мы –не поддадимся на провокации,нам нужно сохранить отношения с Западом!А Греция потом сама развалится…»Турецкие власти не оправдывались трусливо тем,что Запад якобы по ним ударит и что на Анкару посыплются крылатые ракеты.Что начнется Третья мировая.Что туркам в Турции придется жить в условиях «военного коммунизма» и под санкциями.Никакой Прохан-оглы не писал в газете «Ярын» о том,что завтра вся Европа с Америкой начнет войну с неокрепшей Турцией.Турки не бросали на Кипр одинокий отряд в 52 добровольца под началом отставного минбаши Стрелкчи.Они в 3 дня силами всего своего государства решили проблему,не допустив бедствий и жертв турок-киприотов.Не заставив их три года истекать кровью под обстрелами и жить в полной нищете.Дав понять всему миру: турки,даже не граждане Турции –это их,родные.Что на Кипре,что в Сирии.Турки защитили и присоединили свой кипрский «Донбасс» в три дня,не дав Западу опомниться (и среагировать).Они поставили Запад перед свершившимся фактом –и он его вынужденно принял.

vrMEf2S0PXM

А теперь сравните действия турок 1974 года с тем,что делал Кремль в 2014-2017 годах.Расеяне удивляются,почему нет восстаний против Киева в Одессе или Мариуполе? Зря удивляетесь."
  • alexsrb

ПАССАЖИРЫ ПЛОМБИРОВАННЫХ ВАГОНОВ

Некто, называющий себя Андеем Саморуковым возмутился, почему это я "большевиков" называю "иудобольшевиками":
"Полное незнание реальной истории и питание гебельсовскими мифами, говорит о Вашем не высоком уме и не желании учится." - цитата, орфография сохранена.
-  А потому, товарищ Андрей, что почти все они были иудеями. Судите сами.
ПАССАЖИРЫ ПЛОМБИРОВАННЫХ ВАГОНОВ,
пропущенных Германией в Россию  в 1917 году.
Ленинский вагон
Абрамович Мая Зеликовна
Айзенбунд Меер Кивович
Арманд Инесса Федоровна
Гоберман Михаил Вульфович
Гребельская Фаня
Кон Елена Феликсовна
Константинович Анна Евгеньевна
Крупская Надежда Константиновна
Ленин (Ульянов) Владимир Ильич
Линде Иоган-Арнольд Иоганович
Мирингоф Илья Давидович
Мирингоф Мария Ефимовна
Морточкина Валентина Сергеевна (жена Сафарова)
Пейнесон Семен Гершович
Погосская Буня Хемовна (с сыном Рувимом)
Равич Сарра Нахумовна
Радек (Собельсон) Карл Бернгардович
Радомысльская Злата Эвновна
Радомысльский-Зиновьев (Апфельбаум) Овшей-Гершен Аронович
Радомысльский Стефан Овшеевич
Ривкин Залман-Бэрк Осерович
Розенблюм Давид Мордухович
Сафаров (Вольдин) Георгий Иванович
Сковно Абрам Анчилович
Слюсарева Надежда Михайловна
Сокольников (Бриллиант) Гирш Янкелевич
Сулиашвили Давид Сократович
Усиевич Григорий Александрович
Харитонов Моисей Мотькович
Цхакая Михаил Григорьевич

РСДРП

Авдеев Иван Ананьевич (с женой и сыном)
Аксельрод Товия Лейзерович (с женой)
Аптекман Иосиф Васильевич
Асириани Сосипатр Самсонович
Астров (Повес) Исаак Сергеевич
Баугидзе Самуил Григорьевич
Беленький
Беленький Захарий Давидович (с женой и ребенком)
Богрова Валентина Леонидовна
Бронштейн Роза Абрамовна
Ванадзе Александр Семенович
Войков (Вайнер) Пинхус Лазаревич
Геронимус Иосиф Борисович
Герштен
Гишвалинер Петр Иосифович
Гогиашвили Поликарп Давидович (с женой и ребенком)
Гохблит Матвей Иосифович
Гудович
Добровицкий Захарий Лейбович
Доидзе Соломон Яссевич
Жвиф (Макар) Семен Моисеевич
Иоффе Давид Нахумович (с женой)
Коган Владимир Абрамович
Коган Израиль Иремиевич (с женой и ребенком)
Копельман
Кристи Михаил Петрович
Лебедев (Полянский) Павел Иванович (с женой и ребенком)
Левина
Левин Иохим Давидович
Левитман Либа Берковна
Луначарский Анатолий Васильевич
Люднинская
Маневич Абрам-Эвель Израилевич (с женой)
Мануильский Дмитрий Захарович
Мартов (Цедербаум) Юлий Осипович
Мартынов (Пикер) Семен Юльевич (с женой и ребенком)
Мгеладзе Власа Джарисманович
Мовшович Моисей Соломонович (с женой и ребенком)
Мунтян Сергей Федорович (с женой)
Назарьев Михаил Федорович
Оржеровский Марк (с женой и ребенком)
Орлов (Мендер) Федор Иванович
Осташкинская Роза Гирш-Араповна
Певзая Виктор Васильевич
Пшиборовский Стефан Владиславович
Пластинин Никанор Федорович (с женой и ребенком)
Позин Владимир Иванович
Рабинович (Скенрер) Пиля Иосифовна
Райтман (с женой и ребенком)
Розенблюм Герман Хаскелевич
Рохлин Мордха Вульфович
Рузер Леонид Исаакович (с женой)
Рязанов (Гольдендах) Давид Борисович
Сагредо Николай Петрович (с женой)
Садокая Иосиф Бежанович
Семковский (Бронштейн) Семен Юльевич (с женой)
Соколинская Гитля Лазаревна (с мужем)
Сокольникова (с ребенком)
Строева
Туркин Михаил Павлович
Финкель Моисей Адольфович
Хаперия Константин Алексеевич
Шейкман Аарон Лейбович
Шифрин Натан Калманович
Эренбург Илья Лазаревич

Collapse )
  • alexsrb

Георгий Свиридов о Пастернаке

В последнее время всем нам - осмелившимся встать на защиту Русской Культуры, наши оппоненты отвечают ехидно:
"..."я Пастернака не читал"... а вы посмотрите сначала, а потом критикуйте фильм Матильда".
На мой резонный ответ, что дескать, зачем мне - русскому человеку, читать вирши еврея Пастернака и еврейский фильм "Матильда" смотреть, следуют обвинения. В том, что я даже не знаю, что Пастернак - лауреат Нобелевской премии, и фашист я, и антисемит я. И как я вообще живу, не читая Пастернака? Антисемитизм! 282! И на фейсбуке забанили на месяц в очередной раз!

... Однако посмотрим, что говорил о творчестве еврейского писателя великий композитор Георгий Васильевич Свиридов. Среди сочинений которого — всемирно известные музыкальные иллюстрации к повести А. С. Пушкина "Метель" и сюита "Время, вперёд!".
Привожу отрывок из его Дневников.

+++

О чувстве национального
Судьба коренной нации мало интересовала Пастернака. Она была ему глубоко чужда, и винить его за это не приходится, нельзя! Он был здесь, в сущности, чужой человек, хотя и умилялся простонародным, наблюдая его как подмосковный дачник, видя привилегированных людей пригородного полукрестьянского, полумещанского слоя (см. стихотворение «На ранних поездах»). Россию он воспринимал, со своим психическим строением, особенностями души, не как нацию, не как народ, а как литературу, как искусство, как историю, как государство — опосредованно, книжно. Это роднило его с Маяковским, выросшим также (в Грузии) среди другого народа, обладающего другой психикой и другой историей.

Именно этим объясняется глухота обоих к чистому русскому языку, обилие неправильностей, несообразностей, превращение высокого литературного языка в интеллигентский (московско-арбатский!) жаргон <либо жаргон представителей еврейской диктатуры, которая называлась> диктатурой пролетариата. Пастернак был далек от крайностей М<аяковского> — прославления карательных органов и их руководителей, культа преследования и убийства, призывов к уничтожению русской культуры, разграблению русских церквей.

Но по существу своему это были единомышленники — товарищи в «литературном», поверхностном, ненародном. Оба они приняли как должное убийство Есенина.

Ныне — этот нерусский взгляд на русское, по виду умилительно-симпатичный, но по существу — чужой, поверхностный, книжный и враждебно-настороженный, подозрительный, стал очень модным поветрием. Он обильно проник в литературу, размножившись у эпигонов разного возраста. Популяризацией его является проза Катаева, поэзия Вознесенского, Ахмадулиной и Евтушенко (Гангнуса). По виду это — как бы противоположное Авербаху, Л. Лебединскому. А по существу — это мягкая, вкрадчивая, елейная, но такая же жестокая и враждебная, чуждая народу литература. <…> И пробуждения национального сознания они боятся — панически, боятся больше всего на свете.

Они воспринимали исторические события книжно, от культуры, через исторические ассоциации, параллели, которые давали возможность легких поверхностных выводов. Это делало их слепыми и глухими к жизни.

... Маяковский же и Пастернак были «своими» людьми среди представителей еврейской диктатуры. Маяковский же был официальным поэтом этой диктатуры, и он пошел до конца, пока не возненавидел всех и всё на свете: злоба его, и раньше бывшая главенствующим чувством, достигла апогея.

Это был какой-то майский скорпион, жаливший всех и вся: чиновников, рабочих, мужиков, Америку, Европу, православных попов и католических монахинь, Пушкина, Толстого, Шаляпина, Горького, Булгакова, духовенство, интеллигенцию, литературную богему (и поэтов, и критиков, которых он дружно поносил), живопись традиционно русскую, загнанную к тому времени в подполье, и новую революционную живопись (АХРР).
Яд, скопившийся в нем, в этом человеке с опустошенной душою, превратившемся в злобное, ядовитое насекомое, искал выхода, изжалив все, что было вокруг него и, видя, что жалить больше некого, он в бешенстве вонзил в самого себя свое скорпионье жало и издох.

В лютых бедствиях, в окопах войны, в лагерях и тюрьмах, в изгнании на чужбине, народ пронес с собой Есенина, его стихи, его душу. Не славе Есенина завидуют Маяковский, Пастернак, Цветаева и многие другие поэты, а народной любви к нему, так же, как Сальери завидует не славе и не гениальности Моцарта, а любви к его мелодиям слепого скрипача и трактирной публики.
Вот ведь в чем соль! Завидуют, говоря затрепанным без нужды словом, его народности.

Поэт зла. Он и может существовать только искусственно культивируемый, насаждаемый злом же.

У Булгакова — Богохульский (очевидно — Маяковский).
+++


П.С.
Пастернака я читал, ради интереса, когда в конце восьмидесятых во время "перестройки" евреи точно также, как и сейчас "Матильду", насильно впихивали его в мозг русских читателей. Получив очередной журнал "Новый мир", я через силу прочитал роман "Доктор Живаго". За который еврейский писатель получил Нобелевскую премию. И почему-то все время в голове крутилась украинская песенка:

Танцевала рыба с раком,
А петрушка - с пастернаком,
А цибуля - с чесноком,
Красна девка - с казаком.
А морковка не хотела,
Потому что не умела.
Гопца, дрица, ца-ца...

Послушайте её на украинском языке, очень смешно!

  • alexsrb

Как убивали Москву

…Чтобы стать сильным государством даже экономически, в молодом африканском государстве стараются искусственно прививать национальное самосознание, общенародное единство, ищут любые стимулы. Важны даже символы.

А если у народа уже сложилось на протяжении веков национальное самосознание? Если у него есть уже символы, олицетворяющие его единство, его славу, его силу? Что же нужно делать для того, чтобы народ разъединить, разобщить, лишить единства, притупить национальное самосознание и вообще ослабить?
Очевидно, нужно ликвидировать как стимулы, так и символы. Значит, все, что национально, скажем еще точнее, все, что ярко национально, все, что есть у этого народа самобытного, непохожего на других, все, что определяет его лицо и лицо земли, которую он населяет, облик его городов и сел, все, чем мог бы он гордиться, все, глядя на что, он мог бы радоваться в сердце своем, что это вот его, кровное, исконное и своеобразное, — все это надо как можно скорее уничтожить, чтобы не напоминало, сделать безликим, ординарным, не говорящим ни уму, а главным образом, ни душе, ни сердцу.

Если в молодом африканском государстве проводится искусственное национализирование населения с целью укрепления государства, то в России началась искусственная денационализация с целью ослабления народа.

Самым ярким городом с точки зрения национального своеобразия была Москва. На нее-то и направились главные разрушительные усилия.

Рассказывают, что некий Заславский, назначенный главным архитектором Москвы, ездил в автомобиле с секретарем, колеся по московским улицам наугад, и на все, что ему бросалось в глаза, показывал пальцем, а секретарь, сидящий рядом, помечал в записной книжке. Что же могло бросаться Заславскому в глаза? Церкви, конечно, златоглавые церкви и златоглавые московские монастыри.

— Это. Это. Это. Это. Это! — коротко бросал подонок и гад Заславский, а секретарь помечал. И вот, как по мановению руки этого Заславского, на месте удивительных храмов XVI и XVII веков образовались чахлые скверики и пустые площадки. Сотни (!) взорванных московских церквей, да еще десятки оставленных «на потом», брошенных на произвол судьбы, то есть на медленное разрушение и умирание.

Творящие это прекрасно ведали, что творят. Архитектор Щусев, видимо, уже почувствовав, что грозит Москве, говорил: «Москва — один из красивейших мировых центров, обязана этим преимущественно старине. Отнимите у Москвы старину, и она сделается одним из безобразнейших городов».

Большинство памятников старины сносили внезапно, быстро, главным образом ночью. То есть взрывали их ночью, а уж кирпич разбирали потом на глазах у безмолвных, безответных, поруганных и вот именно парализованных людей.

Красные Ворота, Триумфальная арка, Сухарева башня, Страстной монастырь, Симонов монастырь… Четыреста двадцать семь уничтоженных бесценных памятников, из которых каждый, кроме всего прочего, стоил бы теперь (даже если продать на распиловку в Америку) миллионы и миллионы.

Один из воротил тогдашнего архитектурного мира и вообще Страны Советов Н. Гинзбург давал в руки разрушителей национального облика Москвы прекрасный рецепт, поскольку нельзя все же было взорвать половину Москвы. Ну, четыреста памятников, куда ни шло. Но ведь задача была стереть с лица Москвы даже признаки национального своеобразия. И вот он, хитрый, но более того, подлый рецепт. Цитирую точно по журналу «Советская архитектура», номер 1–2 за 1930 год.

«Мы не должны делать никаких капиталовложений в существующую Москву и терпеливо лишь дождаться естественного износа старых строений, исполнения амортизационных сроков, после которых разрушение этих домов и кварталов будет безболезненным процессом дизенфекции Москвы».

Дезинфекция от кого, от чего?! — хочется не просто спросить, закричать. От русского духа, от национальных черт, от бесценной исторической старины, от русской славы и красоты. «Москва, Москва, люблю тебя, как сын, как русский, сильно, пламенно и нежно…», «Москва, как много в этом звуке для сердца русского слилось, как много в нем отозвалось…»

Видно, считал Гинзбург, достаточно будет русскому и звука, то есть одного названия, а саму Москву щадить нечего. Уничтожить прекрасный, единственный в мире, уникальный город, поставив на его месте город среднеевропейский, без лица, без роду и без племени.

Подлая и хитрая «выдумка» с естественным износом и с исполнением амортизационных сроков. Стоит только несколько лет не прикладывать к зданию рук, как оно теряет внешний вид, превращается в обшарпанную, грязную завалюху. Тогда можно подвести хоть кого угодно к этому зданию, показать и спросить: «Это мы должны сохранять? Но это же завалюха!» А решение напрашивается само: убрать!

Именно так по рецепту Гинзбурга, стояло обреченным и заброшенным все Зарядье — пригоршня жемчугов, рассыпанных на тесном пространстве на берегу Москвы-реки… И никуда это Зарядье не годилось, кроме как на снос. Придумали на его месте построить гостиницу «Россия». По случайности, по недосмотру ли, промыслом ли божьим (да и время немного переменилось) несколько жемчужин, обросших за десятилетия коростой, грязью и пылью, сохранили около гостиницы, отмыли, оттерли, и все ахнули: красота-то какая! Где же раньше она была? Тут же и была. Но только «доходила» по рецепту Н. Гинзбурга до той кондиции, «когда разрушение этих домов и кварталов будет безболезненным процессом дезинфекции Москвы».

Так пусть же знают русские люди, потомки наши, если все еще они будут чувствовать и считать себя русскими людьми, что взрывали в Москве не завалюхи, а несравненные по красоте и своеобразию храмы, точно такие же, как Никола в Хамовниках, как церковка на улице Чехова, как любая уцелевшая церковь. Да еще надо учесть, что Заславский, когда ездил в машине с секретарем и кидал ему через плечо: «Эту. Эту. Эту. Эту. Эту!» — руководствовался точно теми же соображениями, как и садистка ЧК, которая уводила в подвал на Лубянке молодых русских женщин.

Чудом уцелел Василий Блаженный. Когда в Кремле разглядывали макет Москвы и прикидывали, что бы еще сломать, Каганович взял макет собора Василия Блаженного и спрятал его в карман. Сразу все увидели, как свободно стало в конце площади, как удобно и просторно будет трудящимся уходить с демонстрации. Стоило бы Сталину сказать тогда: «А что, товарищи, по-моему, Лазарь Моисеевич прав», — и судьба собора решилась бы тотчас. Но Сталин промолчал. А тем временем Ворошилов толкнул в бок Кагановича: «Поставь, Лазарь, поставь на место». Лазарь и поставил. И спасся чудом этот собор.

Но не спасся другой памятник русской славы и красоты. Ходят слухи, что Лазарь Моисеевич (по другой версии Хрущев) нажал на рубильник, когда замыкали цепь. Этот храм Россия строила сорок два года. По проселкам ползали телеги, собирая по копеечке и по рублику. Не то чтобы у казны, у царя не хватило бы денег построить еще одну церковь в добавление к десяткам тысяч церквей. Но был дополнительный смысл в том, чтобы построен был храм на всеобщие народные деньги. Памятник пожару московскому и изгнанию Наполеона из Москвы. Внутри храма на стенах были выбиты золотом по мрамору имена всех ставших во время войны с Наполеоном. Сурикову после окончания академии предложили двухгодичную заграничную стипендию для совершенствования мастерства, но он отказался ради того, чтобы расписывать храм Христа Спасителя. Самое высокое здание в Москве. Колокольня Ивана Великого помещалась бы в его интерьере. Красота, народная память, святыня.

Кто же меня убедит, что взрывали его будто бы мудрые и культурные люди, заботящиеся о благе народа, страны, а не хулиганы, глумливцы, не бандиты, не варвары, не случайные захватчики власти, ненавидящие захваченную страну и подмявшие под себя одурманенный пустыми лозунгами народ?

Короток, ограничен человеческий век. Не дожить, не увидеть. Но легче было бы умирать, провидя, как на месте омерзительного, пахнущего хлоркой лягушатника, источающего в центре Москвы свои зеленые сернистые пары, рано или поздно опять поднимется сверкающая белизной и золотом громада храма. Что точно так же, как взрыв Храма Спасителя явился апогеем и символом разрушения и насилия, высшей степенью унижения русского народа, точно так же его возрождение на старом месте явится возрождением, воскресением России.

Москвой, конечно, не ограничились. В каждом городе и городке было разрушено большинство церквей. Казань и Каргополь, Самара и Астрахань, Ярославль и Тверь, Воронеж и Тамбов, Торжок и Звенигород, Вологда и Архангельск, Вятка и Царицын, Смоленск и Орел…
Не надо перечислять. Всех без исключения городов коснулось каленое железо, выжигающее красоту и силу русского духа. В каждом городе без всякого преувеличения погибли десятки церквей, и пусть — повторим — потомки не верят басням, что взрывали церкви, не имеющие художественной и исторической ценности. Все было наоборот. Достаточно назвать златоверхий Михайловский монастырь в центре Киева с бесценными византийскими мозаиками XIV века, уничтоженный бесследно, до последнего кусочка смальты, до последнего камешка…

Владимир Солоухин. Тайна времени
Главы из повести «Последняя ступень»
Солоухин, Владимир Алексеевич
(14 июня 1924, село Алепино, Владимирская губерния (ныне Собинский район Владимирской области) — 4 апреля 1997, Москва)
Был ярым монархистом, носил на пальце перстень с изображением царя Николая II.
Солоухин умер 4 апреля 1997 года в Москве, отпевание прошло в Храме Христа Спасителя в Москве. Солоухин был первым, кто был отпет в храме после его открытия. Похоронен в родном селе Алепине.